8 июля исполнилось 405 лет со дня рождения Жана де Лафонтена, знаменитого французского баснописца. В России творчеством Лафонтена занимался переводчик и эпиграммист Владимир Ефимович Васильев.
Впервые Владимира Ефимовича я встретил на вечере памяти Татьяны Григорьевны Гнедич, известного переводчика “Дон Жуана” Байрона. Здесь довелось узнать, что Татьяна Григорьевна выделяла Васильева из группы своего семинара за ум, талантливое чувство ритмики стиха.
На антологии “Всемирной эпиграммы”, имеющейся в моем собрании, есть стихотворное посвящение, адресованное мне:
Напрасно в душе я испытывал страх,
Что это издание будет утеряно.
Оно, несомненно, в надежных руках
Любителя муз Александра Тетерина.
В. Васильев, город Пушкин. 3 декабря 2006 г.
В дальнейшем мне неоднократно довелось побывать в доме Васильева, где я видел богатую библиотеку и отдельно стоящий стеллаж, плотно заставленный изданиями, в каждом из которых имеются его переводы. Владимир Ефимович показал уникальный альбом с большим количеством автографов известных людей. Сожалел, что не в состоянии издать репринтным способом эти “россыпи жемчужин”.
В первых числах мая 2009 года, разговаривая с Васильевым по телефону я узнал, что в свет вышло полное собрание басен Лафонтена в двух томах с иллюстрациями Гюстава Доре.
Несколько дней спустя я был у Владимира Ефимовича дома и слушал его рассказ:
“Мне давно было известно, что эпиграмма, которой занимался со студенческих лет, и басня – родственницы. Еще Лессинг в XVIII веке обратил внимание на родство этих жанров и даже написал статью по этому поводу.
Начал пробовать свои силы. Перевел одну басню, потом вторую. Вторая потянула за собой третью. В результате, когда представилась возможность в издательстве “Наука” издать книжечку с собственными переводами, мне предложили сделать следующую комбинацию: озаглавить книжку “Французская басня и эпиграмма”. К тому времени у меня переводов басен накопилось достаточное количество.
К несчастью, разразился экономический кризис, и рукопись застряла. Денег нет, типография не может двинуть работу вперед.
В это время каким-то образом в издательстве “Вита Нова” узнали, что я занимаюсь жанром басни. Мне предложили поучаствовать в их издании полного собрания басен Лафонтена. Тем более было предложено написать статью о Лафонтене. Немножко растерялся, ведь требуются дополнительные исследования. Но в результате согласие дал. Решил, что несколько басен, которые перевел для издательства “Наука”, смогут появиться в новом издании.
Рассмотрел рукопись, которую мне представили. Это была рукопись, изданная в 1901 году. В ней, конечно, представлены поэты Серебряного века и поэты XVIII века, которые очень любили Лафонтена, много его переводили. Но если наши классики соблюдали цезуру – ритмическую паузу внутри стихотворной строки, то поэты Серебряного века – имею в виду переводчиков и ни в коем случае не навожу тень на великих поэтов – с задачей не справились. В переводах зачастую нарушались стихотворные правила.
Я попросил у издательства разрешение на замену переводов, не отвечающих правилам, принятым во Франции и в России. Пришлось обратиться к нашим петербургским переводчикам. Очень много помогла, в частности, Майя Квятковская – опытная и талантливая переводчица. Понравились переводы Михаила Иванова. В работе приняли участие Владимир Петров, Валентин Мультатули, Наталья Лебедева. Но, к сожалению, времени было катастрофически мало. Поначалу предложили все посмотреть за неделю и отправить в типографию. А здесь был непочатый край работы.
Дали два месяца, сказав при этом, что издательство находится на самоокупаемости и ждать больше не будут. Я ничего не мог поделать… Конечно, за такой срок не удалось, к сожалению, в полной мере ликвидировать все пробелы. Однако считаю, что этот двухтомник является шагом вперед по сравнению с двухтомниками, которые выходили в Москве и повторяли полностью не только само издание 1901 года, но даже допущенные типографские ляпсусы.
Думаю, что петербургское издание будет очень важным для русского читателя.
Приятным для меня явилось то, что мне поручили написать вступительную статью. Отведенного на это времени было мало, но удалось просмотреть большое количество материалов. Кажется, что основные этапы, которые прошла басня за свой исторический путь, начиная с Эзопа, удалось отразить. Я даже коснулся периода, когда басня еще не оформилась в жанр, а представляла в первозданном виде притчу. К слову сказать, в данном случае надо очень осторожно обращаться с терминами, поскольку первые русские баснописцы свои творения называли притчами. Полагаю, что в дальнейшем теоретики начали рассматривать басню с точки зрения композиционных приемов, и тогда возникли дополнительные подвиды. Притчами стали называть то, что было до Эзопа.
Притча в русском языке происходит от глагола “приткнуть”. Основополагающее значение в ней имела мораль, а фабула была в роли рабыни. Это долгое время мешало басне оформиться в самостоятельный жанр.
Греки, которые во всем любили меру, уравновесили между собой мораль и фабулу. С этого момента басня началась как таковая.
Басня начала путешествие по всей Европе. Дошла до Франции. И Лафонтен, о котором мы говорим, сделал дальнейший шаг. В его произведениях фабула превращается в госпожу, а мораль становится ее рабыней.
Я считаю, что в этом заключается великое достижение Лафонтена. Он, по сути, разрушил канонический жанр басни. Многие его басни выглядят идиллией, становятся небольшими новеллами. Тем самым Лафонтен поставил басню на недосягаемую высоту”.
Сегодня на титульном листе первого тома басен Лафонтена имеется надпись:
Дорогому Александру Александровичу Тетерину.
Рад представить себя как переводчика в новом для меня жанре.
В. Васильев. 23 мая 2009 года.
Встречи с замечательным человеком и удивительным переводчиком современности продолжались несколько лет. Они душевно обогащали, заставляли пристальнее всматриваться в день сегодняшний – неповторимый и многогранный, быстротечный и запоминающийся. Все это сопровождалось рассказами о творческих людях, книгах, переводах, в том числе Лафонтена, чей исторический опыт стал ближе и понятнее.
Александр Тетерин