В манеже лошадь Ночка медленно переступает с ноги на ногу. На её спине — семилетний Максим. Он смотрит на уши животного: те поворачиваются от каждого шороха. Рядом идёт иппотерапевт и мягко командует: «Руки вперёд». Максим поднимает руки не сразу — но поднимает. Его мама Елена стоит рядом и улыбается. В этой улыбке столько гордости, будто она сейчас обнимет весь манеж — это победа. Ведь у Максима ДЦП.

 

Таких, как Максим, по всей России — 779 тысяч. По данным Института демографии НИУ ВШЭ, к началу 2025 года дети-инвалиды составили 2,6% всех несовершеннолетних жителей страны. За процентами — истории, боль и маленькие ежедневные победы. В Ленинградской области часть этих успехов происходит на конюшне фермерского хозяйства Маланичевых «На кордоне Гришкино».

 

Ознакомиться с интерактивной версией репортажа можно по ссылке: https://longridshse.tilda.ws/hippotherapy

 

Терапия в такт копытам

 

Вход в конюшню — через небольшую канаву по мосту. Он слегка скрипит и погружает в другой мир: сено, кожа и терпеливое дыхание больших животных. Внутри — высокие потолки, под которыми летают птицы. Лошади, возвращающиеся после занятий, иногда пугаются пернатых и тревожно вскрикивают. Повсюду сено. На столе у входа — большое зеркало, немного запылившиеся награды и разные предметы быта: от лекарств до щёток.

 

Коневод Анна, женщина средних лет в утеплённой серой жилетке и светлых бриджах, проходит мимо денников и направляется к ближайшему стойлу. Там из-за решёток распашной двери выглядывает бурая кобыла. На её морде — яркое белое пятнышко в виде треугольника.

 

— Это одна из терапевтических лошадей. Её зовут Персефона. По-домашнему — Персик. Она занимается иппотерапией, а ещё она — мама. Это её ребёнок, — женщина указывает на ещё совсем юного жеребёнка, который стоит рядом. — У неё есть свои дети, поэтому к чужим Персик относится бережно.

 

Иппотерапия — это лечебная верховая езда под руководством специалиста. Лошадь мягко покачивает всадника в такт своим движениям, а её тепло — на пару градусов выше человеческого — слегка прогревает и массирует мышцы. Получается естественная и приятная разминка без лишних усилий. Она помогает укрепить тело, улучшить координацию движений, успокоить нервы и научиться общаться с внешним миром.

 

Именно это здесь и происходит — с каждым из 22 детей из Тосненского района.

 

— Спрашивается, почему лошади? Почему маленькие дети не занимаются на пони? Потому что для иппотерапии нужен шаг с определённой амплитудой, а у пони шаги семенящие. Не подходит. Когда ребёнок сидит на лошади, движение передаётся телу — лошадь двигается, значит, работает позвоночник. Это пассивная гимнастика. Хотите вы или нет, тело всё равно будет двигаться в такт. А из-за желания сохранить равновесие задействуются определённые группы мышц.

 

Анна поглаживает Персефону по морде. На руке остаётся мокрый след — от губ животного. Персик слушает объяснения коневода внимательно, не отводя взгляда. Она будто понимает: речь идёт о её работе.

 

— Это особенно полезно детям с ДЦП, потому что у них мышцы как будто сведены судорогой. У лошади температура тела выше, чем у человека: 38–38,5 градусов. За счёт тепла и движения мышцы разогреваются.

 

Коневод указывает на внутреннюю поверхность своего бедра:

 

— Эта группа мышц при ходьбе никак не задействована, но происходит другой эффект. Когда сажаешь ребёнка на лошадь — он скованный, напряжённый. После занятия слезает, и видно, как ноги и руки расслабляются.

 

Иппотерапия на фермерском хозяйстве Маланичевых — часть реабилитационной программы «Солнышко в гриве» для детей с инвалидностью. Чтобы помощь была системной и бесплатной для семей, команда центра участвует в грантовом конкурсе губернатора Ленинградской области — и делает это успешно.

 

В марте этого года проект стал победителем конкурсного отбора. По распоряжению Комитета общественных коммуникаций Ленинградской области «Оздоровительный конный центр “Ферма на кордоне Гришкино”» получил грант на проведение иппотерапевтических занятий. Средства уходят на самое главное за сезон: содержание лошадей, новое снаряжение и зарплату команде.

 

— Дети по программе у нас приходят с направлениями от врачей из реабилитационного центра «Дельфиненок». У всех проблемы разные, у кого-то аутизм или ДЦП. К каждому ребёнку свой подход. 

 

Тосненский реабилитационный центр «Дельфинёнок» работает с 2005 года. Более чем за двадцать лет через него прошли сотни детей: и те, кто оказался без поддержки семьи, и те, кто с рождения борется с заболеваниями.

 

Путь в шесть лошадиных лет

 

Анна ведёт дальше — за пределы конюшни, туда, где начинается настоящая лошадиная жизнь.

 

Поле ограждено электронным пастухом — тонкими проволоками, по которым время от времени проходит безопасный импульс. Он неприятно «щипает» лошадей, пытающихся покинуть пастбище, но не причиняет им вреда. Пахнет свежей травой и чуть заметным дымком — то ли от дальнего костра, то ли от нагретой солнцем земли. Недалеко от поля сливаются реки Ёглинка и Тосна, которые обеспечивают лошадям постоянный доступ к воде. Одуванчиков почти нет — они их съели. Вместо них — плотный зелёный ковёр.

 

Лошади с шоколадной гривой при виде Анны поднимают головы. Одни встают из позы лебедя, выпрямляя сложенные под себя тонкие ноги. Другие перестают жевать траву и настораживаются. А потом они начинают приближаться. Глаза — глубокие, ореховые. Гривы переливаются на солнце. Лошади смотрят в упор и тянутся к человеку.

 

— Крокодилы, — шутливо бросает Анна.

 

Всего в конюшне 52 лошади. В иппотерапии участвуют основные кобылы: Персефона, Ночка (по-научному Вальтфея), Ля-Фам и Виннипега (по-домашнему Винни). Например, у Ночки широкая спина, поэтому она подходит для более взрослых детей.

 

Если какая-то лошадь приближается слишком близко, коневод ругается, может и небольшим куском земли кинуть — не больно, а для острастки. Животные понимают, отходят на шаг, но не расходятся. Вокруг перекликаются птицы.

 

— В иппотерапии не могут участвовать лошади младше шести лет. До этого они проходят общую подготовку. Кобылу начинают заезжать с двух лет, до шести они готовятся, как спортивные. Далее, в зависимости от типа аллюра, — движения — выбирается лошадь. Шаг должен быть ровный, не очень размашистый.

 

Коневод протягивает руки вперед и делает круговые движения, показывая амплитуду — большую, маленькую, резкую. Те, «кто машет ногами», не подходят: ребёнку не нужно сильное движение. Важен средний шаг и добронравная, ориентированная на человека кобыла. На начальном этапе подготовки приучают к недоуздку (своеобразному «ошейнику» для лошади) и прикосновениям. Затем ставят на корду — веревку — кладут на спину тряпочку, под передние ноги — подпругу. Последний этап — седло и стремена. Только после этого сажают всадника.

 

Анна оглядывает табун. Её взгляд останавливается на поле, у самой воды.

 

— Виннипега. Она у нас самая главная иппотерапевтическая лошадь. Винни пожилая уже, поэтому очень спокойная. Она была в спорте, подходит для крупных детей. Вороная, с ребенком. Ему пять месяцев. Седая уже Винни. Наверное, думает: «Пришли за мной».

 

Анна ведёт дальше по узкой тропе — лошадиной: здесь нет травы, только плотная, утоптанная земля. Копыта и сотни шагов сделали её гладкой, как кафель.

 

— Продолжительность иппотерапии определяет врач. Каждый ребёнок откатывает 40 занятий по полчаса, а частоту устанавливают родители. Те, кто занимается не первый год, привыкают и могут сразу подолгу быть в седле. А для новичков даже 10 минут — испытание.

 

Есть дети, которые на первом занятии просто знакомятся с лошадью, стоят рядом. Посадить их верхом бывает сложно. Вначале занимаются вместе с родителями, и только в конце — самостоятельно, если всё идёт успешно.

 

Каждое занятие проходит в манеже. Там никто не отвлекается.

 

Солнце печёт. Лошади перестают обращать внимание на коневода и возвращаются к своим делам — жуют траву, отмахиваются хвостом от насекомых. Анна щурится и добавляет:

 

— У нас с 21 апреля началась новая программа. Ближе к концу всегда устраиваем праздник для детей. Те, кто может заниматься самостоятельно, показывают, чему научились за курс. Кто-то делает упражнения, кто-то по-особенному едет. Это итог. В этот раз программа стартовала в апреле, в прошлом году — в июне. Дата праздника всегда разная.

 

Шанс почувствовать себя сильным

 

Пока Анна говорит, взгляд скользит по сторонам: над конюшней рядом с российским флагом развивается советский, у окна сушится обувь. Кто-то из конюхов поставил сапоги на солнце, и теперь они смотрят на мир подошвами, будто глазами.

 

Из загонов доносится ржание — это лошади, которые не попали на пастбище, напоминают о себе. Но голоса животных не только конские, ведь неподалёку от манежа расположены вольеры. В одном — белоснежные голуби с пушистыми хвостами. Они расхаживают, исполняя брачные танцы: кружатся, топорщат шеи, хлопают крыльями. Рядом — клетки с курами. Те ведут себя спокойнее, только изредка перекликаются. А чуть дальше сидят кролики и тонко, почти неслышно, пищат.

 

Маленькая девочка в розовом домашнем костюме стоит на коленях у вольера с кроликами. Она аккуратно рвёт траву, протягивает сквозь сетку, и зверьки доверчиво тянутся к её ладони.

 

Конюшня живёт своей жизнью. Здесь лечат не только лошадьми — здесь лечит сам этот уклад: деревенский, домашний, неторопливый.

 

А в манеже пахнет сеном. Свет падает сверху, проникая через материал навеса, и золотит опилки на грунте.

 

— Нас направили сюда из реабилитационного центра «Дельфинёнок». Как сказали, таким деткам часто помогают занятия с лошадьми. Я, честно говоря, не знала, чего ждать. Максим поначалу вообще не шёл на контакт. При взгляде на лошадь сжимался, смотрел испуганно, даже близко не подходил. Я переживала: вдруг не получится?

 

Это Елена, мама Максима. Её сын с ДЦП занимается иппотерапией на конюшне в рамках программы «Солнышко в гриве».

 

Она замолкает, окунаясь в воспоминания ещё не таких далёких дней. На её лице расцветает улыбка.

 

— Однажды он всё-таки решился. Его подвели к самой спокойной лошади в конюшне — к Ночке. Первое время Максим соглашался ездить только тогда, когда я была рядом и держала его за руку, гладила по спине — в общем, постоянно нужен был контакт, чтобы чувствовал, что не один. Сейчас уже наоборот ругается на меня, когда я прикасаюсь. Мол сам. 

 

Елена наблюдает за сыном в защитном шлеме: мальчик сидит верхом на Ночке, смотрит на уши животного, которые прислушиваются к каждому шороху. Лошадь ступает спокойным ровным шагом, рядом идёт иппотерапевт, который мягко подаёт команды юному всаднику.

 

— Сначала он совсем лежал, боялся сидеть. Только привыкал к движениям, к тому, как лошадь дышит, как переступает с ноги на ногу, следил за её ушками, трогал гриву. Потом мы постепенно начали подниматься, выравнивать спинку, да, малыш? — обратилась мать к сыну, который кинул на неё свой грозный взгляд: женщина дотронулась до его ноги. Вздохнув и слегка улыбнувшись, Елена продолжила: — Начали делать простые упражнения: «руки вперёд», «руки вверх», «руки на пояс». Если Максим мог выполнить — делал, если нет — просто сидел. Всё зависит от его состояния в конкретный день.

 

Елена не знала, каким будет результат лечения, когда вела сына на первое занятие. Исследования подтверждают: иппотерапия меняет физические возможности детей с ДЦП. В эксперименте учёных Белгородского государственного университета 20 мальчиков и девочек от 6 до 12 лет прошли курс из 10–15 занятий два раза в неделю, от 10–15 минут в начале до получаса в конце. Для каждого составили индивидуальную программу: упражнения на стоящей и идущей лошади, активные и пассивные, в игровой форме. Результат: общий балл физического развития вырос с 426 до 473. Особенно заметно улучшились способность сидеть без поддержки, стоять на четвереньках, выносить ногу вперёд. У детей с тяжёлыми формами ДЦП прогресс был ярче, чем у более сохранных: лошадь помогает тем, кому труднее всего.

 

— Я вижу, как он меняется не только физически, но и внутренне. Он стал спокойнее, увереннее. Раньше боялся всего нового, а теперь сам говорит: «Поехали!» И я верю, что это только начало. Лошади ведь не просто животные. Они как лекари. Чувствуют, понимают. И Ночка… она будто знает, когда ему трудно. Идёт медленнее, мягче, бережёт его.

 

В манеже Ночка делает ещё один круг. Максим расслабленно опускает руки вдоль тела — напряжение уходит, мышцы постепенно отпускает. Елена вытирает уголок глаза, но улыбка не сходит с её лица.

 

— Это не просто реабилитация. Это шанс почувствовать себя сильным. Шанс поверить, что ты можешь больше, чем кажется. Я благодарна каждому дню, когда мы сюда приходим.

 

Елена смотрит на Максима. Он уже не боится — сидит ровно, иногда сам тянется к поводу.

 

Как это — быть в седле?

 

Сначала я просто сижу в седле, и мир вокруг кажется слишком большим и чужим. Земля далеко внизу, а лошадь подо мной — огромная, как гора, которая дышит. Я чувствую это дыхание ногами: оно поднимается откуда-то из глубины, проходит сквозь рёбра, сквозь седло и отдаётся в моём животе тёплой волной.

 

Потом лошадь делает шаг. И всё приходит в движение. Её лопатки ходят под кожей, как поршни, перекатываются мышцы — тугие, гладкие, живые. Я держу повод, но по-настоящему держусь не за него, а за это движение. Пытаюсь подстроиться, поймать ритм, и какое-то время мы не совпадаем: меня качает, как лодку на волне, я лишняя, отдельная. А потом что-то происходит, и граница между нами стирается.

 

Я слышу, как она выдыхает: шумно, с призвуком. От гривы пахнет пылью и солнцем. Я наклоняюсь чуть вперёд и вижу, как её уши ловят каждый звук: то одно повернётся ко мне, то оба встанут торчком. Она слушает меня. Лошадь слышит всё, и от этого мне не страшно, а спокойно и странно радостно.

 

А потом она замедляется. Переходит на медленный шаг. И тишина накрывает нас, как тёплая вода. Слышно только, как она фыркает. Я глажу её горячую шею кончиками пальцев. Благодарю.

 

Победа начинается в Гришкино

 

На ферму приехала хозяйка — Марина Борисовна Маланичева. Она приглашает в деревянную беседку, которая скрывает от палящего солнца.

 

Проходя по пыльной тропе мимо лошадиных загонов и жёлтого домика для сотрудников конюшни, Марина Борисовна с улыбкой рассказывает о достижениях фермы:

 

— Основное наше направление — получение жеребят. Все лошади здесь племенные, две породы: ганноверская и тракененская. Лошади из нашей деревни Гришкино, знаете, служат в Президентском полку. 

 

Ганноверская порода была выведена в Германии как одна из самых крупных и сильных спортивных лошадей. Именно эти кони чаще других берут самые высокие прыжковые барьеры на соревнованиях.

 

Тракененская порода — восточно-прусская порода, которую ценят за выносливость и благородную стать. Эти лошади — лучшие марафонцы в конном мире, способные долго идти по пересечённой местности без потери сил.

 

На краю крыши беседки подвешен календарик с изображением лошади. На одной из скамеек лежит игрушечная собака, немного потрёпанная жизнью — таких шили ещё в Советском Союзе. Советское чудо.

 

— Мы начали заниматься иппотерапией ещё десять лет назад, когда губернаторских грантов не было. У нас есть специалисты, которые прошли обучение. Мы видим эффект, причём не только у деток, но и у родителей. Они же тоже нуждаются в помощи. В моральной. Здесь они собираются, у нас обязательно праздники. Мы приучаем к порядку: чтобы дети высиживали тренировку, так они привыкают к учебной нагрузке. И слушаться родителей и инструктора. То есть мы, в принципе, облегчаем им жизнь.

 

Она смотрит в сторону манежа, где сейчас занимается Максим, и чуть заметно улыбается.

 

— Эти дети — герои, честно говоря. Преодолевают такие страхи, а потом с лошади не снять.

 

Она вспоминает. Вова с ДЦП почти лежал — его катали лежачего. А потом сел. Сел, встал, пошёл за ручку. Лёва с синдромом Дауна постоянно пытался слезть с лошади, его не могли удержать ни мама, ни инструкторы. Но его приучили выдерживать занятия — и у мальчика появилась концентрация, интерес к тренировкам. Выпускница «На кордоне Гришкино» Катя, которой сейчас 18 лет, закончила занятия с серьёзно улучшившейся речью. Всё потому, что на конюшне заставляют повторять клички, говорить с лошадью.

 

Марина Борисовна кричит коневоду Анне, которая сажает цветы на клумбу:

 

— Ань, какой у нас девиз?

 

Та не сразу вспоминает. Хозяйка отвечает за неё.

 

— Ну, чтобы к победе идти, — говорит хозяйка. — Например, никогда не сдаваться. 

 

А в манеже всё идёт своим чередом. Ночка мерно переступает с ноги на ногу. Максим сидит в седле. Иппотерапевт подаёт команды, и мальчик снова поднимает руки вверх.

 

Ночка делает последний круг и останавливается. Максим не хочет слезать. Мама протягивает руки, чтобы снять его с седла.

 

Он не сдаётся.

 

Выражаем благодарности героям репортажа:

 

Маланичевой Марине Борисовне, директору фермы “На кордоне Гришкино”

 

Ларисе Огаджановой и Варваре Барановой, иппотерапевтам фермы “На кордоне Гришкино”

 

Анне, коневоду фермы “На кордоне Гришкино”

 

Елене Макеевой, матери Максима

 

Авторы текста:

 

Беляева Софья Андреевна, Богачек Дарья Олеговна, Борисова Полина Алексеевна, Василенко Дарья Алексеевна, Нуриева Симузар Афгановна, студентки 1 курса образовательной программы “Медиакоммуникации” НИУ ВШЭ

 

Фотографии: Нуриева Симузар Афгановна