Реклама партнёра

Сосновоборский музей рассказывает о Чернобыльской трагедии через человеческие судьбы.


В 2004 году в Сосновом Бору появилось место скорби — памятник жертвам ядерных аварий и катастроф. Позже вокруг него был обустроен сквер: уголок истории, памяти и огромной печали. Именно здесь 17 апреля экскурсовод Сосновоборского городского музея Светлана Галкина провела лекцию-экскурсию, приуроченную к 35-летней годовщине трагедии на Чернобыльской АЭС.

Защитный саркофаг

На сегодняшний день снято много фильмов и сюжетов, написано книг, статей и исследований, посвященных этой катастрофе. Много, но недостаточно. Для Соснового Бора эта история навсегда останется личной, ведь множество семей так или иначе с ней соприкоснулись. Некоторые — ближе, чем им хотелось бы. В своей лекции Светлана Александровна рассказала об основных событиях той аварии. Присутствующие услышали и о причине взрыва, ликвидации катастрофы, эвакуации людей из молодой Припяти.

Особое внимание экскурсовод уделила непростой теме строительства защитных саркофагов — конструкций, аналогов которым в мире на тот момент не было: «Впервые слово «саркофаг» прозвучало через две недели после взрыва. Но никто не знал, как он должен был выглядеть и как его строить. Но через 206 дней саркофаг уже накрыл взорванный реактор».

Светлана Александровна завершила лекцию цифрами, которые до сих пор сложно воспринимать однозначно. «Была ли авария на электростанции чьей-то халатностью или трагическим стечением обстоятельств, мы не можем судить, — подытожила экскурсовод. — Несомненно одно: люди, которые были тогда на Чернобыльской АЭС, достойны уважения. Была заплачена цена в жизни 90 тысяч человек — столько по официальным данным погибло после аварии от сопутствующих заболеваний. Нам остаётся поклониться этим людям, помянуть тех, кто умер, и вспомнить их всех здесь, на этом месте».

1200 героев из Соснового Бора

Лекция у мемориала постепенно переросла в беседу о днях, которые многие жители Соснового Бора отчётливо помнят.

Сама Светлана Галкина знает о Чернобыльской аварии не понаслышке. Как раз в то время у нее родилась дочь; молодую мать пытались, как военнообязанную, отправить в Припять на ликвидацию последствий катастрофы. Благодаря ребенку она смогла остаться в Сосновом Бору. В целом же из северного города атомщиков на ликвидацию отправились более

1200 человек. Большинство из них отправлялись спасать мир добровольно, осознавая всю опасность и последствия своего пребывания рядом со взорвавшимся реактором. Многих из них уже нет на свете.

-Какую информацию о Чернобыльской аварии собирает сосновоборский музей?

– У нас есть много сведений из открытых источников. Есть много фотографий, есть имена погибших, биографии ликвидаторов, сведения о наградах. Материал очень обширный, мы с ним проводим занятия в школах.

-Как современные дети реагируют на такие занятия?

– С огромным интересом, задают самые разные вопросы. Недавно мы проводили лекцию для детей из детского сада, 5-6 лет. Они уже знают, что такое радиация, знают про рак крови и даже могут объяснить, почему он возникает. Даже знают про японскую девочку из города Хиросима Сасаки Садако и бумажных журавликах — символе памяти жертв ядерных катастроф. Они даже прикрепили журавликов к мемориалу.

-Как в Сосновом Бору, где стоят четыре таких же реактора, как в Чернобыле, жители отреагировали на новости об аварии?

– Прежде всего чувствовали страх. Страх был в каждой семье. У нас ведь была точно такая же система, как и там. Но отличием Ленинградской станции было то, что безопасность всегда стояла на первом месте. Незадолго до той трагедии директор Анатолий Павлович Еперин от такого эксперимента, какой проводили в Чернобыле, отказался, и никто его не мог заставить. Работники ЛАЭС тех времён говорили: у нас все по-другому, наши специалисты очень сильные. Тогда для работы нашей станции отбирали лучших, а уже здесь они обучали молодёжь.

-Не осталось ли у людей недоверия к атомной энергетике после той аварии?

– Недоверие есть ко всему. Тогда ещё другие страны, — Франция, Япония — просто остановили свои станции. Но потом увидели, что без этой энергии им не обойтись — и запустили снова.

-Пытались ли тогда убедить людей не бояться?

– Нет, такого не было. Все понимали, что это глупо: как можно быть уверенным в том, что произойдет или не произойдет через секунду? Но наши специалисты понимали: если допустят ошибку, это может плохо кончиться.

Главный инстинкт у человека — это самосохранение. И тем специалистам, которые тогда работали в Чернобыле, хотелось проснуться утром живыми и здоровыми, а не быть погребенными под обломками реактора. Может, Чернобыль действительно научил тогда людей сохранять в первую очередь себя.

Людмила Цупко

Реклама партнёра

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.