Стали ли леса гореть меньше, сколько деревьев мы теряем ежегодно и какие саженцы нужны для восстановления лесов — обо всем этом заместитель министра природных ресурсов и экологии — руководитель Федерального агентства лесного хозяйства Сергей Аноприенко рассказал на «Деловом завтраке» в «Российской газете», который прошел онлайн.

Сергей Михайлович, сколько леса сгорело в этом году? Уже можно подвести итоги?

Сергей Аноприенко: Как цыплят по осени считают, так и итоги пожарного сезона подводят после вегетационного периода на следующий год и даже после двух-трехлетнего срока. Потому что не каждое пройденное огнем дерево сгорает. Есть низовые и верховые пожары, и при последних дерево сгорает практически стопроцентно, а при низовых — нет.

Всего в этом году огнем было пройдено 8,5 млн га леса, в прошлом было 10,5 млн га. Но, как показали результаты натурных обследований — когда в регионах специалисты ногами прошли по местам пожаров, — реально в прошлом году погибли деревья на площади 150 тыс. га. Про этот год говорить пока не буду — еще рано, пожароопасный сезон на сегодня юридически и фактически завершился только в 40 регионах страны. Но соотношение должно быть примерно таким же. Если бы все 10,5 млн га выгорали подчистую, у нас бы просто не осталось леса ни в Сибири, ни на Дальнем Востоке.

Площадь 10,5 млн га — это размер немаленького европейского государства, например Болгарии. Представляете, что бы было, если бы мы каждый год полностью теряли столько леса? Причем и этот год, и прошлый вошли в пятерку самых горимых. Это было ожидаемо, мы получали прогнозы и Росгидро­мета, и Федеральной диспет­черской службы Рослесхоза. Но с прошлого года заработал федеральный проект «Сохранение лесов».

Питомники работают почти во всех регионах, их нет разве что на Чукотке, в Магадане, Ямало-Ненецком округе, выращено 700 миллионов саженцев

В его рамках регионы закупили уже около 19 тысяч единиц техники и оборудования. К чему это привело? Количество термоточек — возгораний — в этом году оказалось больше, чем в 2019 году, — 11,5 тысячи вместо 10 тысяч. Но площадь, пройденная огнем, сократилась почти на 20%, а средняя площадь пожара в этом году составила 151 гектар вместо 215 га. У региональных властей появилась возможность более оперативно реагировать на возникающие вызовы, так как заработали средства федерального проекта. Регионы отработали вместе с федеральным резервом — Авиалесоохраной, коллегами из МЧС — лучше, и цифры говорят сами за себя.

Какие доходы лес приносит бюджету России?

Сергей Аноприенко: В прошлом году бюджетная система России получила от лесопромышленного комплекса 144,7 млрд руб­лей. В эту сумму входят платежи за использование лесов — 52,7 млрд руб., налоги и сборы от лесопромышленного комплекса — еще 81,3 млрд руб. и таможенные пошлины на экспорт леса — 10,7 млрд рублей.

В прошлом году минприроды анонсировало создание лесосеменных питомников в каждом регионе. Где они уже есть? 

Сергей Аноприенко: В России существует около 1,5 тысячи лесопитомников, есть как частные, так и государственные. Они работают почти во всех регионах, их нет разве что на Чукотке, в Магадане, Ямало-Ненецком округе. В основном они выращивают сеянцы с открытой корневой системой. Что касается посадочного материала с закрытой корневой системой, страна лет девять назад серьезно вложилась в это дело, и некоторые регионы также поддержали своих предпринимателей деньгами, и там появились высокотехнологичные лесосеменные центры. В этом году выращено 700 млн саженцев.

Это, кстати, один из ключевых показателей федерального проекта. По тому же федпроекту мы должны в этом году восстановить 1,1 млн га леса. Сейчас к этой цифре вплотную приблизились. Причем сделали это несмотря на все санитарно-эпидемиологические ограничения. Удалось успешно провести весенний лесокультурный сезон, сейчас идет осенний. Работы продолжаются, все должно получиться. В прошлом году у нас был план в 1 млн га, по факту восстановили 1,1 млн га. На большей части площади лесовосстановление идет естественным образом, но на 170 тысяч га в прошлом году (и на 200 тыс. га в этом) используем искусственное лесовосстановление. Питомники, конечно, развивать надо, потребности в них будут расти.

За год в России выращивают по 700 млн саженцев деревьев, с помощью которых удается восстановить часть утраченных лесов. Фото: Александр Корольков

Почему недропользователям нельзя просто оплачивать компенсационное лесовосстановление, а обязательно проводить его самостоятельно?

Бюджетная система России получила от лесопромышленного комплекса 144,7 миллиардов рублей

Сергей Аноприенко: Я сторонник того, чтобы они могли, например, монетизировать эту процедуру. Сейчас есть правило: гектар на гектар — то есть сколько леса погубил, столько и высаживай. Можно оставить так, а можно перечислить компенсацию деньгами, чтобы высаживали его специализированные организации. И второй момент, который мы проговаривали со многими недропользователями, касается переноса места восстановления леса в другой регион. Если ущерб был нанесен в той же Якутии, где очень сложные природные и климатические условия и непонятно, как и что приживется в ходе работ по лесовосстановлению, то можно предусмотреть процедуру администрирования, чтобы компенсационные посадки проводились в другом регионе, где в них есть явная потребность. То есть перенести гектары из условной Якутии туда, где этот новый лес нужнее.

Полностью интервью с заместителем министра природных ресурсов и экологии — руководителем Рослесхоза Сергеем Аноприенко читайте в одном из ближайших номеров «Российской газеты»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.