Поправки Калягина — Пиотровского — Мацуева — это в первую очередь предложение считать культуру символом страны. Почему именно культуру, а не космос? Не науку?

Михаил Пиотровский: Культура с нами всегда. Она несет в себе генетический и исторический код нации. Экономика сегодня хорошая, а завтра плохая… Победы у нас бывают каждый век, но остаются в прошлом. Наука сегодня так, а завтра так… А Достоевский — неизменный признак. «Россия — значит Достоевский», — повторяют в мире. И Гоголь. И Солженицын. И Расул Гамзатов. Они всегда — неустаревающе — с нами. Культура, включая сегодняшнюю, символизирует Россию в мире. Культура это то, что у нас нельзя отнять. И то, что мы не можем потерять, даже если постараемся. Культуру как символ хранят и берегут, как берегут знамя. Ею мы будем гордиться даже при военных и экономических поражениях, да хоть при распаде государства.

И мы должны это провозгласить в Конституции. И это, поверьте, может стать замечательной мировой инновацией. И по-настоящему прозвучать. Когда мы говорим, что естественно записать в Основной Закон страны обязанность оберегать и сохранять культуру, тут речь не о деньгах, а об отношении.

В нашей Конституции записано, что культура должна быть доступной всем. И это право тоже обязывает государство к ее защите и поддержке.

Это все рождено не из досужих размышлений и бесед за чаем, а возникло из самой жизни и практики. Когда культуру вдруг начинают считать в первую очередь инструментом пополнения бюджета и требуют от нее сначала доходов и самоокупаемости, это как раз говорит об отсутствии у Конституции принципа защиты культуры. Без него многое в судьбе культуры складывается не так.

Вы недавно сказали: Конституция это тоже культура. Что имели ввиду? То, что Конституция подтверждает уровень правовой культуры в стране? Или что хорошая Конституция — сама плод высокой культуры?

Михаил Пиотровский: Конституция больше, чем право. И ее нельзя просто отдать на откуп юристам. Она именно часть культуры нации. Поэтому вопрос, зачем допустили деятелей культуры в серьезное дело разработки Конституции, звучит странно. Наша задача, чтобы Конституция соответствовала культуре, которой мы гордимся. Пушкин, Толстой, Достоевский, Кандинский, Малевич, Солженицын, Сахаров… Культура, вынесенная в первые пункты Конституции, — это в наших традициях. То, что мы называем непонятным словом «духовность», в общем-то, переводится как «культура». Но при слове «духовность» мы склонны избегать обязательств, а за словом «культура» строго следуют определенные обязательства и необходимость ее защищать. Поправка в Конституцию даст нам основание построить правильное законодательство, защищающее и развивающее культуру — и фундаментальную ее часть, и заказную, коммерческую.

Конституция — с виду — «общие фразы», но при этом очень точные.

Михаил Пиотровский: Абсолютно верно: это общие фразы, которые должны быть точны. Для этого нужен настоящий культурный багаж, знание литературы, а не просто словосочетания по поводу юридических правил. Калягин в наших дискуссиях, кстати, не раз говорил, что все наши беды от того, что у нас слово «культура» не пишется с большой буквы.

Говорят, что во многих странах ссылка на ту или иную фразу в Конституции облегчает, например, возможность открыть бизнес. Ссылка на высокий статус культуры в российской Конституции сможет так работать?

Михаил Пиотровский: Если все получится, то это как раз так и будет работать. Казалось бы, фраза о защите культуры из каких-то занебесных фраз, но она дает возможность построить на этом целую систему. И не однажды, а в веках. Нам нельзя не развивать культуру, она признак нашей цивилизации и российской идентичности. Нет у нас пока других «долгоиграющих» признаков.

Почему Александр Калягин настаивает на внесение поправки в 70-ю статью?

Михаил Пиотровский: Не только Калягин, мы все на этом настаиваем. В 70-й статье говорится о флаге, гербе, и, как я понимаю, многих раздражает, что и мы еще с культурой туда влезли. Нам предлагают записать наши поправки туда, где речь идет о защите языков — государственного и национальных. Но — важный момент — там речь идет о национальных различиях, а культура это то, что всех объединяет. Чингиз Айтматов, Расул Гамзатов, Валерий Гергиев, Юрий Темирканов — общие для нас имена. Свидетельство, что российская культура общая и принимает всех. Как двуглавый орел принимает всех, даже атеистов, хотя на нем кресты изображены…

Это некое универсальное поле…

Михаил Пиотровский: Да, это универсальное поле, и очень важное. Многие сегодня хотят защищать различия, тем более нужно подчеркивать важность единства, важные черты нашего общего лица. И так точно прописанные, что ты их сразу узнаешь.

Почему вы считаете, что слова о защите культуры дадут ей дополнительное конкурентное преимущество?

Михаил Пиотровский: Культура и так наше неоспоримое конкурентное преимущество, в тяжелые (экономические или военные) времена она остается самым надежным мостом, соединяющим нас с другими.

А постановка культуры на столь высокое место по большому, гамбургскому счету усилит наше конкурентное преимущество перед другими странами и государствами. Есть много стран, где все в порядке с развитием культуры. Но не так много стран, которые это декларируют. Эта декларация серьезно выделила бы нас в ряду других.

Смысл сегодняшних президентских поправок в Конституцию, что бы вокруг этого ни говорили, в смене вертикали на горизонталь. Очевидна потребность общества в этом. Я как администратор в сфере культуры и музейный менеджер очень хорошо вижу эту потребность в горизонтальных связях.

Поправки в Конституцию помогут установить приоритеты во внутреннем и международном праве и понять, например, как быть с перемещенными культурными ценностями или с охраной выездных выставок.

Михаил Пиотровский: Что касается перемещенных культурных ценностей, мы считаем, что то, что осталось в России, должно остаться в России. Это закреплено в российском законе, и хоть он и противоречит международному праву, но тут на весах лежит сама история: эти вещи исторически присутствуют в России.

Наши правила по выставкам тоже не совпадают с мировыми. Сейчас мы пытаемся создать для себя правовой иммунитет от ареста наших картин, отсылаемых на выставки. При чем, даже если суд требует арестовать картину и вернуть ее какому-то наследнику или тому, кто на нее претендует, вещь все равно вернется в российский музей, а потом разбирайтесь. Это важная позиция. Как и таможенные привилегии для искусства. Евразийский таможенный союз, как только он был заключен, лишил все музеи России таможенных привилегий при оформлении своих выставок. Оказалось, что нужно платить громадные деньги, оставляя какие-то большие залоги и т. п. Все встали на уши. По нашей просьбе это все заменили, потому что этих правил не было в евразэсовском Таможенном союзе. По ввозу-вывозу картин тоже идет большая работа.

У нас возникла еще одна коллизия: нам говорят, что раз есть Евразийский таможенный союз, то не должно быть дискриминации — пусть цена на билеты в Эрмитаж, установленная для граждан России и Беларуси, станет доступной для всех граждан — членов Евразийского таможенного союза. Звучит хорошо, но не совсем соответствует юридическим правилам. Мы же оказываем государственную услугу своим гражданам, и эта скидка идет либо из кармана сотрудников Эрмитажа, либо за счет того, кто платит полную цену за билет. И таких ситуаций, когда наш социальный интерес и забота о людях не совпадают с общечеловеческой заботой, много. Думаю, что поправки в Конституцию помогут все выстроить более законно и логично.

А насколько важны сегодня права каждого заниматься культурой и иметь к ней свободный доступ?

Михаил Пиотровский: Эти права записаны еще в Конституции 1993 года. И право большого доступа к культуре, например, при постоянной его декларации некоторые уже начинают воспринимать как право открывать дверь в музей ногами. Или требовать всего немедленно и бесплатно. Принцип доступности рождает разговоры, почему у вас в музеях не все выставлено и вещи хранятся в запасниках. И начинаются дилетантские советы: раздайте невыставленное в другие музеи, продайте лишнее. Поэтому сегодня важно противопоставить этому заботу о культуре. И понимание, что у нее есть свои права, не сводящиеся к правам простого потребителя. И да, какую-то часть культуры государство должно содержать, даже ругаясь. Потому что культура должна сохраняться.

Денис Мацуев упоминал Китай и его модели поддержки спортивных достижений. Китай задает нам какие-то прототипы?

Михаил Пиотровский: Я думаю, нет. Денис занимается музыкальными школами, а Китай в этом деле показательная страна. Но культурная забота о подрастающем поколении, массовый выбор талантов — это есть не только в Китае. У самого Дениса уже очень много накоплено практических вещей в музыкальном образовании.

Когда от культуры требуют сначала доходов и самоокупаемости, это говорит об отсутствии у Конституции принципа защиты культуры. Без него многое в судьбе культуры складывается не так

Но из всех наших практик все равно вытекает необходимость обозначить особую роль культуры в России. Может быть, в Швейцарии это и не надо обозначать в Конституции. А у нас надо.

Какова судьба ваших поправок?

Михаил Пиотровский: Они одобрены в рабочей группе. Их формулировки записаны. Будем ждать. И переживать, чтобы это все не ушло в обычное перечисление: вот это, это, это, а культура, как всегда, в конце.

Предыдущая статьяНа позицию выше
Следующая статьяДошли до председателя

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.